о стремлении к свободе. Герценом навеяло.

Драпетомания — психиатрический диагноз, придуманный и предложенный в 1851 году американским врачом Сэмюэлем Картрайтом (Dr. Samuel A. Cartwright) из Луизианской медицинской ассоциации, для объяснения имевшейся у черных рабов тенденции к побегам из рабства.
Он объяснял побеги рабов навязчивым стремлением к свободе. Любой раб, пытавшийся бежать более двух раз, считался умалишённым.
Как таковая, драпетомания — пример «научного» расизма. Впервые диагноз появился в статье, опубликованной в New Orleans Medical and Surgical Journal, в которой доктор Картрайт утверждал, что тенденция рабов убегать от своих хозяев на самом деле представляет собой излечимое расстройство здоровья.
Он полагал, что при "строгом следовании надлежащим медицинским рекомендациям эта плачевная практика бегства, которой придерживаются многие негры, может быть почти полностью прекращена".
Картрайт предлагал в качестве наиболее эффективной лечебной процедуры порку. Кроме того, предписывалась и ампутация пальцев ног.
Картрайт описал и другое расстройство «Dysaethesia Aethiopica» для объяснения очевидного отсутствия мотивации, демонстрируемого многими рабами, которое, как он также утверждал, могло бы быть излечено поркой.

--------------------------------------------------------------------------------------------

Dysaethesia Aethiopica — психиатрический диагноз, объясняющий причины лени у чёрных рабов.
По Картрайту, данное заболевание поражает только чернокожих. К основным симптомам заболевания он относил частичную нечувствительность кожи, и «столь сильную слабость интеллектуальных способностей, будто бы человек находится в полусне». В прочие симптомы были включены «поражения тела, которые могут обнаружить медицинские исследователи, всегда в достаточной степени присутствующие и достаточные для учёта». Картрайт отметил, что существование данного заболевания было чётко и определённо обозначено, но другие врачи не замечали его, так как их внимание недостаточно было обращено на недуги негроидной расы.
Согласно Картрайту, заболевание сильнее распространено среди свободно живущих негров, нежели среди рабов на плантации, и на плантации им заболевают лишь те негры, что живут как свободные в плане диеты, питья и физических упражнений. Из этого Картрайт выводил необходимость для негров быть направляемыми и руководимыми белыми людьми.
Основной симптом, нечувствительность кожи, Картрайт считал легко излечимым «физиологическими принципами»: например, промыть больной участок водой с мылом, смазать маслом, после чего выпороть широким кожаным ремнём и отправить на тяжёлую работу на солнцепёк. После данного лечения негр, по Картрайту, должен быть благодарен белому человеку за восстановление ощущений и развеяние тумана, омрачавшего сознание.

--------------------------------------------------

Первые описания вялотекущей шизофрении часто связывают с именем советского психиатра А. В. Снежневского. Диагностические её границы, принятые Снежневским и его последователями, были значительно расширены по сравнению с критериями шизофрении, принятыми на Западе; диагноз вялотекущей шизофрении нашёл применение в практике репрессивной психиатрии в СССР и чаще, чем другие клинические диагнозы, использовался для обоснования невменяемости диссидентов.



Концепция вялотекущей шизофрении получила распространение лишь в СССР и некоторых других восточноевропейских странах. В 1966 году Советский Союз принял участие, в числе девяти государств, в международном пилотном исследовании по вопросам шизофрении, организованном ВОЗ. Исследование продемонстрировало, что диагноз «шизофрения» особенно часто выставлялся в центре А. В. Снежневского в Москве.
Вялотекущая шизофрения систематически диагностировалась идейным противникам существовавшего в СССР политического режима с целью их принудительной изоляции от общества. По мнению ван Ворена, генерального секретаря организации «Глобальная инициатива в психиатрии», занимающейся проблемой злоупотреблений и реформ в психиатрии, в Советском Союзе около трети политических заключённых были помещены в психиатрические больницы. Со ссылкой на доступные данные ван Ворен делает вывод о том, что тысячи инакомыслящих были госпитализированы по политическим мотивам.

Пациенты, которым был выставлен диагноз «вялотекущая шизофрения» представителями московской школы психиатрии, не рассматривались как шизофреники психиатрами в западных странах на основании принятых там диагностических критериев. Сторонники других направлений в советской психиатрии (в особенности представители киевской и ленинградской школы) длительное время решительно выступали против концепции Снежневского и связанной с этой концепцией гипердиагностики шизофрении. На протяжении 50-х — 60-х годов представители ленинградской школы психиатрии отказывались признавать шизофрениками диссидентов, которым был выставлен диагноз вялотекущей шизофрении в Москве, и лишь к концу 60-х — началу 70-х годов концепция Снежневского окончательно возобладала и в Ленинграде.

В начале 1970-х годов сообщения о необоснованной госпитализации политических и религиозных инакомыслящих в психиатрические стационары достигли Запада. В 1989 году делегация американских психиатров, посетившая СССР, провела переосвидетельствование 27 подозреваемых жертв злоупотреблений, чьи фамилии были сообщены делегации различными правозащитными организациями, Хельсинкской комиссией США и Государственным департаментом; клиническая диагностика осуществлялась в соответствии с американскими и международными критериями. Участниками делегации производились также опросы членов семей пациентов. Делегация пришла к выводу, что в 17 из 27 случаев не было никаких клинических оснований для экскульпации; в 14 случаях не было выявлено никаких признаков психических расстройств. В представленном делегацией докладе отмечалось, что некоторые из симптомов, включённые в советские диагностические критерии мягкой («вялотекущей») шизофрении и умеренной («параноидной») шизофрении, по американским и международным диагностическим критериям неприемлемы для диагностирования указанной психопатологии: к примеру, в ходе переосвидетельствования было обнаружено, что к болезненным проявлениям относили «идеи реформаторства», «повышенное чувство собственного достоинства», «повышенную самооценку» и т. п..

По-видимому, эта группа опрошенных пациентов представляет собой репрезентативную выборку в отношении многих сотен других политических и религиозных инакомыслящих, подвергнутых экскульпации в Советском Союзе, главным образом на протяжении 70-х — 80-х годов.

--------------------------------------------------------



Демонстрация 25 августа 1968 года, также называемая «демонстрация семерых» — одна из наиболее значительных акций советских диссидентов. Была проведена на Красной площади и выражала протест против введения в Чехословакию войск СССР и других стран Варшавского договора, произведённого в ночь с 20 на 21 августа для пресечения общественно-политических реформ в Чехословакии, получивших название Пражской весны.

Демонстрация была сидячей и происходила у Лобного места. Восемь демонстрантов — Константин Бабицкий, Татьяна Баева, Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов и Виктор Файнберг — ровно в 12 часов дня развернули плакаты с лозунгами «мы теряем лучших друзей», «At’ žije svobodné a nezávislé Československo!», «Позор оккупантам!», «Руки прочь от ЧССР!», «За вашу и нашу свободу!» , «Свободу Дубчеку!». В течение нескольких минут демонстранты были арестованы патрулировавшими Красную площадь сотрудниками милиции и КГБ в штатском, избиты и доставлены в отделение милиции.
После ареста семь демонстрантов уговорили 21-летнюю Татьяну Баеву отказаться от дальнейшего участия в происходящем: она заявила, что находилась с демонстрантами случайно, и была отпущена (в дальнейшем продолжила диссидентскую деятельность).

Виктор Файнберг был направлен на психиатрическую экспертизу, признан невменяемым и подвергнут принудительному лечению. У КГБ СССР возникла сложность: В.Файнбергу на допросах выбили все передние зубы, и демонстрация его в суде была сочтена нежелательной. Выход был найден в отправке В.Файнберга в спецпсихбольницу (такое решение могло быть вынесено судом без присутствия лица и без права обжалования в вышестоящем суде).

Экспертизу Файнберга проводила комиссия Института им. Сербского. В их акте № 35/с от 10 октября 1968 года намеренно не упоминалось о вводе войск в Чехословакию, давшем повод для этой демонстрации, поступок Файберга описывался лишь как «нарушение общественного порядка на Красной площади», а его психическое состояние описывалось следующим образом: "С увлечением и большой охваченностью высказывает идеи реформаторства по отношению к учению классиков марксизма, обнаруживая при этом явно повышенную самооценку и непоколебимость в своей правоте. В то же время в его высказываниях о семье, родителях и сыне выявляется эмоциональная уплощённость… В отделении института при внешне упорядоченном поведении можно отметить беспечность, равнодушие к себе и окружающим. Он занят гимнастикой, обтиранием, чтением книг и изучением литературы на английском языке… Критика к своему состоянию и создавшейся ситуации у него явно недостаточная".

В результате Файнберг был признан невменяемым и направлен в Ленинградскую спецпсихбольницу, где находился 4 года — с января 1969 по февраль 1973 года.

Наталья Горбаневская была признана невменяемой, поскольку посадить в тюрьму мать трёхмесячного ребёнка власть сочла чрезмерно жёстким решением. Горбаневской, обвинённой по статье 190.1 УК РСФСР за демонстрацию на Красной площади против ввода советских войск в Чехословакию, был поставлен диагноз «вялотекущая шизофрения» — по заключению профессора Лунца, «не исключена возможность вялотекущей шизофрении», «должна быть признана невменяемой и помещена на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа».

Остальные участники демонстрации были осуждены 9-11 октября 1968 года по статьям УК РСФСР 190-1 («распространение клеветнических измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй») и 190-3 («групповые действия, грубо нарушающие общественный порядок»): Делоне и Дремлюга — к различным срокам тюремного заключения, Бабицкий, Богораз и Литвинов — к различным срокам ссылки.

И все так же, не проще,
Век наш пробует нас -
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь,
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь
В тот назначенный час?!

Где стоят по квадрату
В ожиданьи полки -
От Синода к Сенату,
Как четыре строки?!


22 августа 1968 г.