мдж со свечой

Майкл Джексон и антисемитизм. Часть 2.

Однако я отвлеклась.

Что еще достоверно известно по теме? Почти ничего. Еще всего несколько слов. После смерти Майкла в его бумагах нашли, среди всего прочего, клочок, вырванный из блокнота, с черновиком не то песни, не то стихотворения под заголовком «Palestine».

С таким текстом:

See the plains
Of the days of old
Just a century ago
When peace stories were told.
Of how Gallilie (sic) ran through
The Jordan river.
What remains are cold
Tales of war,
Of the death and dying
Bomb shells are flying
Bodies multiplying,
See the children crying.
What are they fighting for?
I will pray for you, Oh, Palestine.
Oh, Palestine, I will carry you, oh,
Palestine. Palestine.
Come deep in my heart.
I’ll always love you.
Palestine, don’t cry,
I will pray for you,
Oh, Palestine. Oh, Palestine,
Oh, Palestine.
God’s a place for you
Oh, Palestine.
And, I believe in you. Oh,
Palestine, I will die for you.”





Никто не знает, для чего предназначался, и предназначался ли вообще для чего-либо этот текст. Говорят, что он написан в последние год-два жизни автора, но это не очевидно. Неизвестно даже то, его ли это текст — ясно только, что он записан его рукой. Но если допустить, что Майкл — автор этого текста, то версий о его происхождении можно выдвинуть две.

Во-первых, в 2005 году, после оправдательного приговора на судилище по обвинениям в неподобающем поведении Майкл Джексон, как известно, навсегда покинул свой заповедный Неверленд и уехал жить в Бахрейн к тамошнему шейху. А значит, некоторое время он провел под исламским влиянием — принимали его весьма тепло (впрочем, до поры до времени), и он вполне мог, совершенно не будучи искушенным в политических тонкостях Ближнего Востока (американец и еще раз американец), набросать в блокноте под влиянием фантазии вот такой очень общий экспромт на тему воюющей Палестины. Еще раз повторю — вряд ли понимая что-то предметно о сути противостояния; скорее всего, руководствуясь очень общим представлением о том, что мир лучше войны и что — опять же — как бы это взять всех за руки, посадить вместе, спеть хорошую песню и помирить. «Give peace a chance», - все в таком духе, который в наш циничный век кажется неуместным и странным, а ведь совсем недавно захватывал миллионы.

Мне возразят, что Майкл Джексон общался с Ариэлем Шароном и множеством других евреев — и что же, он не был в курсе дел на Ближнем Востоке? Отвечу вопросом на вопрос — а разве вся еврейская диаспора за пределами Израиля имеет одну и ту же точку зрения на ближневосточную проблему? Ничего подобного. Так что позволю себе предположить, что Майкл Джексон смотрел на все это как артист и художник, а не как политик; Майкл Джексон общался с тысячами людей, каждый из которых имел — и считал нужным донести до него — свое мнение, которое могло бы повлиять на него; вероятнее всего, он, как и большинство его сограждан, не особенно вдавался в вопрос о том, кто прав, а просто, как когда-то Джон Леннон, пел о стремлении к миру во всем мире.
Можно ли осудить его за неосведомленность в ближневосточной проблеме, свойственную множеству американцев и европейцев (если вообще о чем-то судить по куску блокнотного листка)? Да, можно. Можно ли, зная все то, о чем я писала выше, вывести из этого неопубликованного текста невнятного происхождения заключение о том, что Майкл Джексон был законченным антисемитом? Я думаю, нет.

Во-вторых, незадолго до смерти Майкла его брат Джермейн, принявший ислам и приверженец весьма специфической расистской то ли секты, то ли партии «Нация ислама» (имеющей очень отдаленное отношение к исламу настоящему), посоветовал ему нанять охрану из «бойцов» этой организации. Это было уже перед тем самым несостоявшимся туром «This is it», в те самые месяцы, когда Майкл находился под дичайшим прессингом и страшным стрессом, и, как упоминали люди, работавшие с ним в то время, не всегда полностью отдавал себе отчет о происходящем.

«Нация ислама», исповедующая скорее не ислам, а воинствующий черный расизм, - действительно крайне неприятное сообщество, и его «вожди» не раз громогласно высказывались в том числе и в антисемитском духе. В Википедии на русском о «Нации ислама» есть довольно обстоятельная статья. Сами руководители секты, однако, декларируют, что они не антисемиты, а антисионисты, то есть выступают против политики Израиля.

При этом надо понимать, что этот антисемитизм значительно отличается от многовекового, с кровавой историей, европейского антисемитизма. Этот антисемитизм — часть глобального протеста черных против белой расы, против всех белых вообще. В крайних своих формах этот протест принимает вот такие уродливые и смешные формы — с идеей мирового и генетического превосходства черных над белыми, с идеей о неполноценности белых, с идеей о будущем мировом господстве черной расы и так далее в том же духе — почти как «Россия — родина слонов». Так вот антисемитизм сюда примешивается в форме невежественного представления о мировом заговоре белых против черных, в котором, как якобы самые умные, евреи играют не последнюю роль. Однако у этого афроамериканского маргинального антисемитизма, что важно понимать, нет истории — есть декларации, но нет реальной истории гонений и преследований, как в Европе. Кроме того, эти «черные воины» не сконцентрированы на антисемитизме как таковом — они заточены на «борьбу» против всех белых вообще, и главным образом против белых, имеющих власть. Это никого не извиняет, конечно, но просто важно понимать, что окраска у всего этого больше умозрительная. По крайней мере пока. К счастью, американское государство устроено так, что эти люди остаются в среде маргиналов.

Афроамериканское освободительное движение вообще имеет длинную и очень разнообразную историю, в нем участвовали миллионы людей с самыми полярными подчас взглядами, и если погружаться в рассказ о нем дальше, то я, боюсь, занырну в глубины, очень далекие от темы. В «Нации ислама» на заре ее возникновения двенадцать лет состоял, например, такой известный афроамериканский идеолог, как Малкольм Икс. В Нью-Йорке есть улица его имени — это часть Леннокс авеню в Гарлеме. На 125-й улице Манхэттена продаются майки с его изображением, и для черных он не менее значимый лидер, чем Мартин Лютер Кинг. И он был большим авторитетом для Джона Леннона в свое время, когда Джон и Йоко переехали в Нью-Йорк и стали после 1968 года убежденными «левыми» и активными участниками антивоенной кампании, в которой «черные» движения против расовой сегрегации и боевые группировки, в том числе имевшие большие проблемы с законом, сыграли далеко не последнюю роль. Малкольм Икс впоследствии отрекся от «Нации ислама», признав ошибочность своих взглядов, и был убит в 1965 году, по официальной версии, одним из сторонников «Нации». Однако факт есть факт — он был одним из первых и самых ярких ее лидеров. Я уж не говорю о его связи с Че Геварой и Фиделем Кастро.

Так что, в принципе, исследователь культуры ХХ века может изучить и такую любопытную тему, как «Джон Леннон и антисемитизм». Я думаю, здесь есть в чем покопаться — если Леннон в США имел тесные связи с черными лидерами, а он их имел, то почему бы очень дотошному исследователю при желании не найти обрывки текстов и высказываний, в которых — опять же при желании — можно усмотреть нечто неполиткорректное. Все переплетено. История США в двадцатом веке — исключительно увлекательный предмет. Но никто этого не будет делать: Леннон — икона белого мира, а Джексон — мальчик для битья, шут, менестрель, пляшущий посреди мира черный человечек, в чьем белье и черновиках будут копаться еще тысячи желающих выудить обвинения и претензии.

Это снова было мое личное оценочное суждение, прошу прощения, и вернемся к теме. Братец Джермейн, за которого Майкл, к слову, постоянно платил алименты, действительно уговорил его нанять боевиков «Нации ислама», и они работали его охранниками пару месяцев в 2008 или 2009 году, точно сейчас не вспомню. Может быть, черновик «Palestine» был навеян общением с ними. Однако эти люди были явно чужды ему, и расстался он с «подарочком» брата быстро и без сожалений. Надо сказать, что в состоянии жуткого стресса и буквально борьбы за жизнь он не всегда различал — да и вовсе не различал — чего хотят от него многочисленные «доброжелатели», вившиеся вокруг такого солидного куска денег и славы. И черные маргиналы, как и все другие, не замедлили воспользоваться ситуацией — очень быстро распространились слухи о том, что Майкл Джексон вступил в «Нацию ислама», и даже что он принял ислам незадолго до смерти. Все эти слухи, как и многие другие, не имели под собой никакой почвы. Майкл Джексон не принимал ислам и никуда не вступал.

Летом 2009 года только что погибшему артисту не постеснялись и песенку приписать — подделку под названием «Muhammad», исполненную не слишком умелым подражателем. Неудивительно поэтому, что найденный в черновиках набросок «Palestine» сразу же был взят на вооружение исламскими пропагандистами — и мертвый уже несколько лет Майкл Джексон, который ничего не может объяснить, ни с чем не может бороться, рьяно изображается ныне на некоторых сайтах и в некоторых фильмах как новообращенный мусульманин и как сторонник палестинских и исламских террористов. Такой хороший козырь они упустить не могли.

Есть также и совсем уж безумные «расследователи», которые заявляют, что Майкла Джексона убили «иллюминаты», пишут многостраничные эссе о мировом масонском заговоре и т. д. Все это плод фантазий, не имеющих к Майклу никакого отношения вообще, так что я даже не буду вдаваться в перебирание этой чепухи, коей в Сети можно тоже найти немало.

Вот и все. Но как странно и непонятно, отчего в биографии именно этого человека — мало ли в мире знаменитостей — неустанно ищут и ищут подвохов, тайн, мифических грехов; как выпытывают, как копают, как добираются до каждого слова, жеста, движения, автографа; как толкуют напропалую без всяких оснований все что угодно.

Остается лишь сказать несколько слов собственно об антисемитизме, потому что в ХХI веке уже не так-то просто понять, что же именно имеют в виду люди, когда оперируют этим термином. В начале ХХ века все было ясно — евреи были монолитной культурой со своим языком и своей религией. В начале ХХI века никто уже не может точно определить, кто же такие евреи. Граждане государства Израиль? Но эти граждане зачастую вообще атеисты, они могут не знать ни иврита, ни тем более идиша, они могут не иметь никакого отношения к еврейской культуре - даже будучи большими патриотами обретенной родины. Иудеи? Но исповедующие иудаизм могут не иметь никаких еврейских предков; кроме того, они могут быть прямыми врагами Израиля, как живя в стране, так и живя вне ее. Назвать ли мне в таком случае антисемитами 50 тысяч нью-йоркских иудеев, вышедших протестовать против введения в Израиле воинской повинности для молодых людей из ортодоксальных иудейских семей? Назвать ли мне антисемитом одного американского знакомого, выходца из еврейской семьи и настроенного резко против Израиля, «убивающего мирных арабов»? Назвать ли мне «пособницей антисемитов» еврейскую женщину-врача из организации «Врачи без границ», лечащую африканских детей — потому что в африканских странах большинство настроено антиамерикански и антиизраильски? Назвать ли мне антисемитом Бориса Пастернака, который подчеркивал свое отличие от еврейских предков и свою принадлежность к русской культуре — чем заслужил обоснованную критику со стороны сионистов еще в середине ХХ века?

Хорошо, допустим, мне возразят «пусть евреи там сами с собой разбираются, кто из них кто, кто виноват, и в чем, а неевреям не след вообще судить обо всем этом». А как тогда насчет «наполовину-евреев», «на-четверть-евреев», «иудеев по духу» и множества еще людей, имеющих к этой культуре отношение или наоборот, отрицающих это отношение? Кому тогда разрешить говорить, и что именно?
Все несколько сложнее, чем кажется, и с еврейством, и с антисемитизмом. Кроме того, есть еще и разное понимание еврейства со стороны — то есть со стороны неевреев. Есть, например, американское понимание — когда евреем считается только тот, кто исповедует иудаизм. Христианин из еврейской семьи евреем в США не считается вообще. Не то в России — в России царствует тот самый чисто животный подход «на четверть еврей, на восьмую латыш, на другую восьмую татарин»: когда евреем считается любой, в чьей родословной откопали метрику с пометкой «еврей» в графе «национальность». Ни культура, ни вера никакой роли не играют. Тот же подход, который практиковал в свое время Гитлер — впрочем, не он первый. «Выкресты» так называемые в этом случае не избегают общих с соплеменниками проблем — и они точно так же гибли в Освенциме, как их бывшие собратья. И наоборот — русский, перешедший в иудаизм, для россиян остается русским. А в Нью-Йорке можно встретить чернокожих иудеев, типичных афроамериканцев, проповедующих на улицах — и никого не удивит то, что они считают себя евреями.

За сто лет нация изменилась до неузнаваемости — буквально до неузнавания самой себя в зеркале, до того, что в самой ее среде не утихают яростные споры о том, кто такой вообще еврей и каким условиям должно соответствовать еврейство. В такой ситуации единственным непротиворечивым определением становится общее «еврей — тот, кого неевреи считают евреем». То есть то самое определение, согласно которому у нас евреем становится любой Чубайс или Гайдар, не имеющие никаких еврейских корней. Определение, фактически значащее «чужой — тот, которого свои считают чужим».

Чужой. Иной. «Скажите мне, что стало с моими правами? Я стал невидимым, раз вы игнорируете меня?» - пел двадцать лет назад чужой всему миру человек, stranger, только не in Moscow, а везде. Ни Рузвельт, ни Мартин Лютер Кинг, которых он призывает в песне, не вернули бы ему ни права на приватность, ни права на то, чтоб быть с кем-то и где-то своим. Чтобы «вписаться». «Отстаньте, я просто пытаюсь вписаться». «Временами мне хочется просто быть нормальным».



Человек, выламывавшийся из любых представлений о том, каким он должен быть. Каким он должен быть американцем. Каким он должен быть афроамериканцем. Как он должен выглядеть и как не должен выглядеть. Какую он должен делать музыку, что говорить, что не говорить, чем интересоваться, что любить. Каким быть мужчиной — и каким не быть мужчиной. «Ты ставишь людей в условия, неважно даже в какие, и даешь им совершенно не то, чего они ожидают», - фокусник, с таким рецептом «волшебства» строивший и свое искусство, и свою жизнь — как искусство.



И поэтому в конечном счете оказавшийся «иным» для всех — американцев и не-американцев, арабов и евреев, семитов и антисемитов, белых и черных, мужчин и женщин. «Человек-слон» - живший в таком же цирке. Сказавший сам себе «Возвращайся в свой цирк, урод!» в фильме «Ghosts». Только вокруг этой арены сидело и смотрело шесть миллиардов человек.



Может быть, именно поэтому его волшебство так внятно и близко людям, имеющим сходный опыт.

Большое спасибо Вере morinen за помощь в поиске материала для этого текста.
Tags: , ,

Comments have been disabled for this post.