Escape (escaped) wrote,
Escape
escaped

ER

В последние месяцы в минуты отдыха смотрю (почти уже досмотрела) старый-старый американский сериал "Скорая помощь" (ER) - еще тех времен, когда слово "сериал" ассоциировалось только с мыльными операми бразильского и мексиканского разлива да "Санта-Барбарой", а что такое качественный сериал, публика еще знать не знала вообще.

Помнится, в те времена, когда он вышел, мы очень скоро стали всей семьей приклеиваться к экрану по вечерам на полтора часа: показывали сразу две серии. Всем всё страшно нравилось: качество, новизна материала, актерское мастерство, жизнь в кадре, сюжетность в каждой серии. Кое-кто говорил, что там есть профессиональные медицинские ляпы, но у нас был железный аргумент - мой дядя, детский анестезиолог-реаниматолог, который все одобрил и сказал, что так оно все и происходит - или должно происходить в современной хорошо оборудованной больнице.

Тем любопытнее то, что видно там сейчас. Сейчас я смотрю фильм наполовину как документальное кино. Тогда внимание приковывали, конечно, сами медицинские манипуляции, откровенность кадра, невиданные прежде вещи, непредставимые. Сам факт, что можно снять вот так простую жизнь обыкновенной больницы, простую жизнь обыкновенных невыдуманных людей. Актеры, конечно же, - для меня прежде всего еще молодой Клуни, который до сих пор, имхо, не сыграл никого более привлекательного, чем великолепный доктор Даг Росс, и в каждой его новой роли я тщусь разглядеть именно те черты: под кошачьей грацией, блеском и силой ловеласа в расцвете жизни - улыбка и грусть, нежность и нервность, юмор, своеволие и чувствительность, способность любить и верность своему делу. Обожаю эту роль и этот, что тут говорить, секс-символ :)

Да в общем я там всех люблю - из тех, кто играет в первых пяти сезонах, дальше, после ухода Клуни, сериал потихоньку покатился под гору и стал повторять сам себя. Медсестра Кэрол, оказавшаяся украинкой по происхождению и православной (!), пытается в первых сериях говорить по-русски. 1994 год, еще в силе те, перестроечные симпатии к русским: медсестра пытается удочерить больную русскую сироту. Прекрасная чернокожая фельдшерица Джинни - 1995 год, здесь у нас еще в силе все предрассудки касательно ВИЧ и СПИДа, а храбрая Джинни борется за свои права жить и работать с ВИЧ, и это смотрелось тогда как что-то инопланетное. Первые гомосексуалы разных полов, показанные обыденно, как и все остальные люди, с теми же болячками и с проблемами. Да, права меньшинств, все вот это, на чем сейчас зиждилась программа Демократической партии США, - в начале и середине 90-х еще дискутировалось, обсуждалось и вводилось в практику; сейчас удивительно интересно возвращаться в то время. И везде, постоянно, в любой ситуации – права человека, права больного, любого больного, убийцы, вора, нищего, беременной девочки, которую защищают от родителей, кого угодно. И правила больницы, правила штата и страны (!), которые ради этого нарушают. ФБР-овцы и полиция, которых врач выталкивает за двери, потому что «права больного» и хоть ты что с ним делай.

Доктор Питер Бентон, большой черный человек, хирург, то пугающий, то симпатичный, без обиняков рассказывает про то, что он единственный среди своих чернокожих одноклассников, кому удалось выбиться в люди и не погибнуть, не сторчаться, не сесть в тюрьму к 30 годам. Сегодня я даже не могу себе представить подобной откровенности в американском кино - это неполиткорректно. Вот это то, что я вижу сейчас и чего не видела тогда - за новизной материала эти подробности не замечались, да и не знала я тогда о стране почти ничего. "Вы еврей?" - спрашивают у доктора Грина пациенты; и его же потом избивает, после смерти чернокожего бандита в приемном отделении, неизвестно кто, явно из-за мести; "я не расист!" - беспомощно восклицает в кафе работник скорой, сказав неосторожное слово и получив тяжелые взгляды в упор со всех сторон; а потом доктор Бентон, звезда чикагской медицины, едет на Юг, в Джорджию, к реднекам, которые, брезгуя черными, не дают ему даже прикоснуться к своим белым, грязным, замызганным дочерям. Вроде обычная жизнь, каждый день, рутинная работа, совместный отдых, но никуда не девающийся расовый конфликт, везде и всюду, в самой основе жизни и людской психологии.

И вообще – насколько виднее становится сейчас изнанка жизни этих врачей, насколько она понятнее сейчас. И не только врачей – всех. Та самая страховка, которой нет у половины больных («чикагская окружная больница лечит всех, сэр»), дорогие операции, дорогие анализы, которые проводить или не проводить – это вопрос каждого дня и часа у любого врача, потому что деньги государственные, а государство, оказывается, и там считается не слишком щедрым; то самое незавидное положение, которое Обама попытался изменить. Совсем другое отношение к лечению: из больницы все стремятся поскорее уйти, в любом состоянии, потому что в подкорке зашито – лечиться дорого. Мамы, приносящие детей с температурой под сорок впервые к врачу: здесь этого не представить даже. Температура, которую не надо снижать. Амбулатория при больнице, открытая на частные деньги семьи Картеров, куда идут несложные больные, которым некуда больше пойти. Некуда. Операции, после которых выписывают на следующий день, и это нормально. Все споры об абортах и все точки зрения - в одной серии, ненавязчиво и без всяких единственно верных решений. Все споры об эвтаназии, на которую решается бесстрашный Росс и из-за которой он уходит. И самое особенное для нас здесь - обезболивание, всегда, везде, никакого страдания в норме быть не может.

И нет никого единственно правого или неправого.

Страна тяжело работающих людей, с самыми короткими в мире отпусками, отдающих все для работы и ради работы. Кредит в 150 тысяч на образование, про который доктор Росс говорит, что еще 15 лет будет его отдавать, и так же живут они все, пока не добьются вершин; экономят, едят доширак, никаких отпусков в Европе, максимум – поехать к родителям; снимают квартиры с тараканами и считают долги, долги, долги, подрабатывают, чтобы было на что отправить ребенка в специализированный детсад – если этот детсад вообще есть. Ради работы – все: рвутся семьи, потому что нет ничего важнее, чем работа, и если у жены работа в другом городе, она уйдет от мужа и заберет ребенка – только бы ее заполучить; матери, которые отдают детей в ясли в два месяца, и так повсеместно, потому что надо работать; и беременная двойней Кэрол не поедет вслед за своим любимым Дагом в другой город, потому что ее место там, где ее работа, и будет работать в полную силу до самых родов. Такая страна. Это цена ее достижений.

P.S. И в одной из серий 1995 года девочка-подросток говорит Россу: «Представляете, Майкл и Лиза развелись». И не нужно уточнять, кто это :)

P.P.S. И вообще интересно видеть движение истории. Сериал снимался с 1994 по начало двухтысячных: и там все, и музыка - то Дэвид Боуи, то "Макарена" :), и начало эры мобильных телефонов, огромных, с антеннами, которых все боятся из-за излучения, и пейджеры у врачей; и интернет, еще только начало интернета, к которому все подходят с опаской, компьютеры, с которыми не знают как обращаться, и письма, которые пересылают по факсу :) И потом все это движется, все уходит и меняется, незаметно, но неумолимо.

P.P.P.S. И люди без смартфонов :)




саундтрек (прямая ссылка):


Download James Newton Howard ER for free from pleer.com
Tags: США, жизнь, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments