мдж со свечой

Ghosts: мотивы зеркала, двойничества и шахмат. Часть 2

Итак, начнем благословясь. Начало фильма у любого мало-мальски грамотного англоязычного зрителя вызовет непременные ассоциации с Эдгаром По. Облик этого замка – как снаружи, так и внутри, кажется, прямо списан с «Падения дома Ашеров» - до подробностей. Тот же дом, тот же интерьер. Позволю себе привести длинные цитаты из новеллы – они говорят сами за себя:

«Открывшееся мне зрелище - и самый дом, и усадьба, и однообразные окрестности - ничем не радовало глаз: угрюмые стены... безучастно и холодно глядящие окна...кое-где разросшийся камыш... белые мертвые стволы иссохших дерев... от всего этого становилось невыразимо тяжко на душе <…> я уже всерьез верил, будто самый воздух над этим домом, усадьбой и всей округой какой-то особенный, он не сродни небесам и просторам, но пропитан духом тления, исходящим от полумертвых деревьев, от серых стен и безмолвного озера,  - всё окутали тлетворные таинственныеиспарения, тусклые, медлительные, едва различимые, свинцово-серые. Прежде всего поражала невообразимая древность этих стен. За века слиняли и выцвели краски. Снаружи все покрылось лишайником и плесенью, будто клочья паутины свисали с карнизов».

«Неслышно ступающий лакей безмолвно повел меня бесконечными темными и запутанными переходами в "студию" хозяина. Все, что я видел по дороге, еще усилило, не знаю отчего, смутные ощущения, о которых я уже говорил. Резные потолки, темные гобелены по стенам, черный, чуть поблескивающий паркет, причудливые трофеи - оружие и латы, что звоном отзывались моим шагам, - все вокруг было знакомо, нечто подобное с колыбели окружало и меня, и, однако, бог весть почему, за этими простыми, привычными предметами мне мерещилось что-то странное и непривычное».

«Комната была очень высокая и просторная. Узкие стрельчатые окна прорезаны так высоко от черного дубового пола, что до них было не дотянуться. Слабые красноватые отсветы дня проникали сквозь решетчатые витражи, позволяя рассмотреть наиболее заметные предметы обстановки, но тщетно глаз силился различить что-либо в дальних углах, разглядеть сводчатый резной потолок. По стенам свисали темные драпировки. Все здесь было старинное - пышное, неудобное и обветшалое. Повсюду во множестве разбросаны были книги и музыкальные инструменты, но и они не могли скрасить мрачную картину».

Однако, если мысли об этих декорациях, взятых из По, у меня возникли сразу же, при первом же просмотре фильма, то как выглядел хозяин дома Ашеров, я не помнила. А выглядел Родерик Ашер, художник, поэт и музыкант, живущий в мире своих фантазий, одинокий и отгороженный от мира - вот так (не правда ли, невероятно узнаваемо):

«Восковая бледность; огромные, ясные, какие-то необыкновенно сияющие глаза; пожалуй, слишком тонкий и очень бледный, но поразительно красивого рисунка рот; изящный нос с еврейской горбинкой, но, что при этом встречается не часто, с широко вырезанными ноздрями; хорошо вылепленный подбородок, однако, недостаточно выдавался вперед, свидетельствуя о недостатке решимости; волосы на диво мягкие и тонкие; черты эти дополнял необычайно большой и широкий лоб, - право же, такое лицо нелегко забыть. А теперь все странности этого лица сделались как-то преувеличенно отчетливы, явственней проступило его своеобразное выражение - и уже от одного этого так сильно переменился весь облик, что я едва не усомнился, с тем ли человеком говорю. Больше всего изумили и даже ужаснули меня ставшая поистине мертвенной бледность и теперь уже поистине
сверхъестественный блеск глаз. Шелковистые волосы тоже, казалось, слишком отросли и даже не падали вдоль щек, а окружали это лицо паутинно-тонким летучим облаком; и, как я ни старался, мне не удавалось в загадочном выражении этого удивительного лица разглядеть хоть что-то, присущее всем обыкновенным смертным».

Более того, оказывается, в этой же новелле можно найти и еще один эпизод, который прямо перекликается с биографией Майкла. Родерик Ашер сочиняет балладу. Если бы не время создания фильма (1996 год), - время, когда основные трагические события в жизни Майкла – судилище, позор и разорение его сказочной страны Неверленд - были еще впереди – то это был бы текст об этой истории. О его собственной истории. Смотрите:

«Божьих ангелов обитель,
Цвел в горах зеленый дол,
Где Разум, края повелитель,
Сияющий дворец возвел.
И ничего прекрасней в мире
Крылом своим
Не осенял, плывя в эфире
Над землею, серафим.

Гордо реяло над башней
Желтых флагов полотно
(Было то не в день вчерашний,
А давным-давно).
Если ветер, гость крылатый,
Пролетал над валом вдруг,
Сладостные ароматы
Он струил вокруг.

Вечерами видел путник,
Направляя к окнам взоры,
Как под мерный рокот лютни
Мерно кружатся танцоры,
Мимо трона проносясь;
Государь порфирородный,
На танец смотрит с трона князь
С улыбкой властной и холодной.

А дверь!.. рубины, аметисты
По золоту сплели узор -
И той же россыпью искристой
Хвалебный разливался хор;
И пробегали отголоски
Во все концы долины,
В немолчном славя переплеске
И ум и гений властелина.

Но духи зла, черны как ворон,
Вошли в чертог -
И свержен князь (с тех пор он
Встречать зарю не мог).
А прежнее великолепье
Осталось для страны
Преданием почившей в склепе
Неповторимой старины.

Бывает, странник зрит воочью,
Как зажигается багрянец
В окне - и кто-то пляшет ночью
Чуждый музыке дикий танец,
И рой теней, глумливый рой,
Из тусклой двери рвется - зыбкой,
Призрачной рекой...
И слышен смех - смех без улыбки.

[Перевод Н. Вольпин]

«Духи зла черны как ворон» - вот еще одна ниточка, по которой разматываются ассоциации. Как мы помним, ворон появляется в первых же кадрах фильма. Однако не уверена, что его появление цитирует «духи зла черны как ворон» - скорее, опять же у англоязычного зрителя, в голове возникает другой ворон – поэма «Ворон» того же, очень любимого Майклом Эдгара По. Это настолько известное и классическое его произведение, что ассоциация вылетает прямо из подкорки:

«Я открыл окно, и странный
гость полночный, гость нежданный,
Ворон царственный влетает;
я привета от него
Не дождался. Но отважно, -
как хозяин, гордо, важно
Полетел он прямо к двери,
к двери дома моего,
И вспорхнул на бюст Паллады,
сел так тихо на него,
Тихо сел, -
и больше ничего.

Как ни грустно, как ни больно, -
улыбнулся я невольно
И сказал: "Твое коварство
победим мы без труда,
Но тебя, мой гость зловещий,
Ворон древний, Ворон вещий,
К нам с пределов вечной Ночи
прилетающий сюда,
Как зовут в стране, откуда
прилетаешь ты сюда?"
И ответил Ворон:
"Никогда"».

(Перевод Дм. Мережковского)

По-английски: «"Tell me what thy lordly name is on the Night's Plutonian shore!" Quoth the Raven "Nevermore"». "Nevermore", - крикнул ворон у Эдгара По, и с тех пор в каком бы англоязычном произведении он ни каркал, все равно за этим будет чувствоваться "nevermore", «никогда». «Никогда!» - каркает он в лицо толпе, пришедшей в этот странный замок, и если кому-то до сих пор неясно, что этот сумрачный загадочный дом – это «Иное место», это дом, которого никогда не было, это дом «Нигде», это земля «Нет-и-не-будет», это Neverlend – то после этого крика становится ясным, что гости пришли в дом Майкла Джексона. Хотя вернее было бы сказать - в «дом души» Майкла Джексона - творца, художника и создателя собственной вселенной, потому что реальный Неверленд был прекрасной детской сказкой, а не мрачным замком. Но это только одна сторона, есть и другая: Майкл рисует свое обиталище как мир фантазий – но в то же время он представляет свой дом именно таким, каким он и воображался в тот момент подавляющему большинству нелюбопытного и непросвещенного человечества. Напомним, в 96-м году Майкл имел репутацию крайне странного человека, ему приписывали огромное число самых нелепых поступков и свойств; в частности, то, что он живет отшельником в очень подозрительном месте, которое сам себе выстроил, затворившись от всех и погрузившись в мир собственных фантазий, полностью оторванных от реальности.



Продолжение следует.
Tags:

Comments have been disabled for this post.