мдж со свечой

Ghosts: мотивы зеркала, двойничества и шахмат. Часть 3

Но самое интересное начинается дальше. Вместе с толпой мы входим в главную залу замка – и тут Майкл использует излюбленный кинематографический прием – смену черно-белой картинки на цветную. И здесь, таким образом, он неожиданно для зрителя принципиально отталкивается от Эдгара По, как бы говоря: «Нет, это у По вы читали о странном мире странного человека; мой мир – другое, мой мир похож на его, потому что создан силой моей фантазии, но именно эта фантазия и есть настоящая ПРАВДА, РЕАЛЬНОСТЬ». Нереальным, несоответствующим действительности становится обычный черно-белый мир – мир normal people, как называет его антагонист героя Майкла. Так уже с первых кадров фильма зритель понимает, где подлинная реальность, а где – поддельная. И подделкой оказывается как раз то, что старательно рядится в «нормальные» одежды. А фильм называется «Призраки» - и отсюда следует главный вопрос: если гости пришли из поддельного, нереального мира в реальный, то - КТО ЖЕ ЗДЕСЬ ПРИЗРАКИ?

Зададим себе этот вопрос, но попробуем ответить на него позже.

А пока вернусь к тому, что побудило меня написать этот текст.Много раз, когда я смотрела Ghosts, я задавала себе вопрос – отчего там так явственно-натурально показаны полуистлевшие лица этих танцующих мертвецов. В другом «мертвецком» видео Джексона -«Триллер» - зомби не показаны столь детально и портретно – а тут это просто смакуется. Что-то здесь не так, думала я, памятуя, что у Майкла не бывает случайного – а тем более в такой «программной» вещи, как Ghosts, это не может быть просто деталью для создания атмосферы «ужастика».

Прозрение наступило, когда я в очередной раз переживала кульминацию – эпизод с зеркалом. Зеркало – центральный, ключевой образ фильма, который объясняет всю его композицию и отвечает почти на все вопросы о том, почему эта история снята так, а не иначе.
Зеркало – древний образ, использовавшийся самыми разными художниками – как в изобразительном искусстве, так и в литературе. Так, еще Гойя использовал его, чтобы в своих «Капричос» беспощадно высмеять царствующую испанскую королеву, изобразив ее старухой, молодящейся перед зеркалом, показывающим отвратительное отражение (и тем самым художник еще и ответил на шедевр своего предшественника, Веласкеса – «Венеру перед зеркалом»).

Вот вам - для передышки, полюбоваться.

Гойя:



Веласкес:



С мотивом зеркала неразрывно связан и другой мотив, имеющий тоже многолетнюю литературную традицию – мотив портрета, и шире – мотив двойника. И кто знает, что из всего этого литературного наследия использовал Майкл, придумывая сценарий? Остается только догадываться. Так, если пушкинское «свет мой, зеркальце, скажи», думаю, не входило в его литературный багаж, то «Белоснежка» с тем же зеркальцем, конечно же, там была. Уверена, что и детям своим он ее читал. Здесь же, в этой же традиции, назовем гоголевский «Портрет»  - историю, предвосхитившую во многом появление позднее уайльдовского «Портрета Дориана Грея». Здесь же – Тарковский со своим «Зеркалом» - многогранном и пронизанном смыслами повествовании о себе, своей стране и своем времени. Здесь же – «Двойник» Достоевского, в который я не буду даже вдаваться, настолько это сложно и далеко может увести от темы. Здесь же – «Тень» Евгения Шварца, история о двойничестве темной и светлой стороны одного человека (об этом я немного скажу ниже).

Достаточно того, что все это прочитывается в Ghosts - подчеркиваю, даже если автор не думал обо всех этих смыслах – произведение живет отдельно от него, и само продолжает себя дополнять, часто даже тем, что автору и не снилось. Этот список открыт, ассоциаций масса, привести их все мне мешает только ограниченность собственного образования и мой привычный цейтнот. И если переклички с Достоевским, Гоголем и Тарковским – это скорее не авторский замысел в Ghosts, а привнесенные смыслы, то «Дориан Грей» в фильме присутствует несомненно. В кульминации фильма мы видим историю Дориана Грея, спрессованную в несколько секунд – герой Майкла, вселяясь в своего антагониста, ставит прямо перед ним зеркало, в котором тот видит свое истинное лицо – и это лицо вмиг стареет, становясь еще уродливее с возрастом. «Ну и кто теперь фрик? Кто теперь цирковой урод? Кто теперь пугающее чудовище?» - отчаянно кричит зеркало-Майкл своему противнику, а значит – всему «нормальному» миру, всему осуждающему его обществу, всему уныло-приземленному, тупому и ханжескому.

Зеркало-Майкл. А потом зеркало разбивается – и через минуту сам Майкл РАЗБИВАЕТСЯ ТОЖЕ, падает на пол и разбивается.

Яснее образа и придумать нельзя. Человек-гений-зеркало, которое говорит правду. Зеркальный мир, в котором люди узнают правду о себе. А значит, и ужасные лица мертвецов – это ИХ СОБСТВЕННЫЕ лица, лица всех этих обывателей, которые судят и рядят о гении, повторяя и повторяя тысячу раз описанный извечный конфликт художника и толпы – философскую драму, начало трансформаций которой положил еще Платон, не оставивший гениям места в своей идеальной модели государства. Вот почему эти лица показаны так подробно. Вот почему в какой-то момент они замещают собой толпу гостей, сгрудившись возле антагониста хозяина замка – да, Майкл старался, чтобы его поняли… Исключением стали только дети – только их отражений нет среди зомби.



Продолжение следует.
Tags:

Comments have been disabled for this post.